Восхождение на Ушбу, Грузия, сентябрь 2026: отчёт и итоги

Погода была фантастическая, и это даже вызывало тревогу: мы никак не успевали уложиться в погодное окно. Но запас времени был большой, акклиматизация хорошая, да и вообще всё  чтобы идти на штурм.

Прогноз обещал погодное окно на 16‑е и 17‑е числа — как раз то, что нужно. Мы докупили недостающие продукты и переехали из Мести в Мезери, а затем дошли до погранцов и решили заночевать в «зелёнке». На следующий день поднялись до начала ледника — 2900 м. Там встретили несколько групп — успешно сходивших и счастливых немцев, которые сходили за 12 часов туда и обратно. В этот день прямо над вершиной летали два моих знакомых пилота — конечно, я им завидовал.

Можно было подняться выше в этот день, но мне показалось небезопасным ночевать на скальном острове. Мы встали на большом удалении от всех стен — там, откуда ничего не могло прилететь. На следующий день — набор высоты 1300 м. Мы вышли в 2 часа ночи и рассчитывали к утру проскочить ледник. Но рельеф сильно изменился за несколько лет — и даже несмотря на обильные снегопады летом: о грузинской полке можно было забыть. Нам пришлось распутывать ледник, а на это ушло на несколько часов и сил больше, чем мы планировали.

На 4100 м. немцы построили шикарный «замок» из снега, а мы его дополнительно укрепили и закопались ещё глубже, чтобы пережить любой шторм. Запасов еды и газа хватило бы на 4–5 дней, так что оставалось только ждать. У меня был лучший прогноз, который обновлялся каждые 3 часа, но даже он не давал объективной картины. Не говоря уже про форкаст: погодное окно начало уменьшаться и сдвигаться на 18‑е число. Даже были мысли сходить ночью, чтобы к утру быть на вершине, но эта возможность ушла. 10 сантиметров снега превратились в 40 сантиметров, а следующий день обещал ещё больше. Больше всего меня беспокоило, что точка замерзания поднялась до 4200 м — это означало большие проблемы со спуском, даже если мы сходим на вершину. По факту погодного окна не было совсем: каждый день — гроза, ураганный ветер и отсутствие видимости.

Стало понятно, что лучше уже не будет и дальше будет только хуже — и в прогнозе, и по факту. Альпинизм — это не только умение залезть в «очко», но и аккуратно вылезти из него. Нам нужна была видимость: подъёмные следы замело, а промахиваться было нельзя: слева — рваный ледник, справа — висячие сераки. Нам нужно было попадать узкий мостик через заряженные контуры. При этом GPS вообще показывал, что мы на стене Чатына.

Видимость обычно появлялась на 15–20 минут перед закатом — и мы этим воспользовались. Дальше мы вышли к стенки Шхельды: это был основной ориентир на спуске. Но вскоре нас снова накрыла облачность. Дальше была вилка событий: вылезать на грузинскую полку и проскакивать её ночью, потому что днём полка уже «простреливалась» камнями, или распутывать ледник ночью в тумане, что тоже не хотелось. Я принял решение ночевать в начале спуска в ранклюфте — это было самое безопасное место, хоть и не самое удобное.

Утром мы встали с рассветом, но видимости по‑прежнему не было. Только к 8 утра начали появляться короткие просветы, и за 2 часа мы смогли распутать ледник, после чего пошёл дождь. Дальше нас ждал более безопасный спуск, местная кухня, а потом — тёплое море в Батуми.

У нас было всё, чтобы сходить на гору: лучшее снаряжение, лучший прогноз, лучшая еда, отличная акклиматизация, связь, вертолётная страховка, опыт более сложных восхождений. Но даже это не стало гарантией побывать на вершине: есть обстоятельства непреодолимой силы. Я уверен, что ни один, даже самый безумный и опытный альпинист, в такую погоду не пошёл бы наверх.

В альпинизме гарантированно можно получить только опыт — и он у нас получился классный. Как и люди, с которыми мы шли.